Рэй Чарльз с армянским профилем

Как я и предсказывал, день оказался замечательным. Во-первых, все эти случайные встречи в центре. Просто нашел родственников из Аткарска прямо на площади Ильича. Нити судьбы переплетаются в паутину и ловят нас.

Но самое лучшее — это, конечно, Сергей Манукян с Кирпичевым в «888». Негритянская музыка с армянским акцентом. То, что джаз может играть белый, — это еще с Брубека стало понятно. Но то, что белый может сыграть его обаятельнее негра, — это только Манукян мне доказал.

Рэй Чарльз с армянским профилем, Манукян уже с детства был почти слеп. Около 10 процентов зрения сохранил. Когда знакомился, смотрел сразу на два моих уха и хитро улыбался.

Впервые я увидел его лет 10 назад. Тогда вообще был настоящий джазовый бум. Филармония была забита местными и заезжими звездами. Мой дядя тогда еще был продюсером Балахнина — золотые времена. Манукян считался почему-то наиболее экстравагантным музыкантом.

Мама даже посоветовала мне — 12-летнему мальчишке — не ходить в зал, — все равно не поймешь. Но я заглянул и увидел вдали на сцене страшного, как черт, барабанщика. Он неистово колотил по тарелкам и вдохновенно тряс головой.

На этот раз Манукян сидел в двух метрах от меня за клавишными и был похож на состарившегося гномика из диснеевской Белоснежки. Милый старенький гном, который обаял зал в два счета. Играли вполне себе мейнстрим, но как-то чертовски интересно. Кирпичев умело помогал на ударных, а Манукян все так же вдохновенно закидывал голову и тряс остатками шевелюры. Когда слова песни кончались, он переходил на армянское бормотание и чуть ли не горловое пение. Ну чистые дети пикассо. Зал восторженно бормотал вместе с ним.