Гимер и пустота

Фото с сайта www.opensky.tomsk.ru.

Наверное, пора написать о Жене Гимере. Я так и не понял, почему его называют Женей. Евгенище такой. Он сидел у барной стойки, этот здоровенный сибиряк-клавишник, живущий ныне в Финляндии.

Я до сих пор не верю, что лесоруб, смахивающий скорее на Чапаева за пиалой сельдереевки, может так виртуозно порхать над клавишами.

На барабанах помогал все тот же Кирпичев — у меня сложилось мнение, что это идеальный аккомпаниатор. Ему удается и интеллигентно оттенять игру клавишных, и выдавать такие соляки на ударных, что хочется забить в нос косточку и бить в бубен вместе с его ритм-н-бассами.
Гимер учился на отделении кларнета и Бог его знает почему стал клавишником. И тем не менее.

Став известным уже в Новосибирске, он отправился в начале 90-х в турне по Скандинавии с Балахниным и моим дядей. Поэтому Гимер стал финном. Он говорит по-фински, у нас есть свидетели. Иван привел в Трубу двух финнов, один из которых чистокровный француз из Нанта, а второй южноафриканец с шотландским паспортом. Антуан и Кай. Кай весело затораторил с Гимером про женщин. Я знаю это потому, что они быстро перешли на английский. Финны, что поделаешь. Кай, кстати, нашел в Трубе свою Герту. Или даже двух.

Отдельно — о руках Гимера. Большие руки человека с лицом баварского унтер-офицера с картинок. Они должны были раздавить хрупкую зебру клавиш, а вместо этого ласкали их, как сильные мужские руки молочную женскую грудь с крупными коричневыми сосками. Впрочем, это я уже о соседках. Две руки превращались в бабочек и трепетали над и между клавишами. На секунду замирали и улетали вверх вместе с нашими сердцами. Я запомнил Take five. Конечно, публика купилась на 10-минутную интерпретацию Десмонда. Было все же ощущение, что драйва не хватило. То ли слушатели пришли неподготовленными, то ли Гимер попал во вселенную Котовского. Но река Урал явно текла медленнее, чем нужно. Сельдереевки не пил, чувствовал себя хорошо и быстро ушел домой. В этом и дело, наверное.